Предлагаемая пенсионная модель "4+1" рассматривается как попытка государства снизить будущие социальные и бюджетные риски, связанные с увеличением продолжительности жизни населения. Такое мнение в беседе с корреспондентом LS выразил директор департамента консалтинговых услуг AERC Ерасыл Серикбай.
При этом, по его словам, с точки зрения рыночной эффективности данная модель не решает ключевую проблему – низкую доходность пенсионных активов.
Напомним, модель "4+1" предполагает, что из 5% обязательных взносов работодателя 4% будут зачислять на индивидуальные счета граждан, а 1% – направлять в общий пул. Эти средства будут использовать для пожизненных выплат людям, которые живут дольше ожидаемого периода (примерно после 80 лет).
Аналитик отмечает, что с позиции экономической теории разделение взносов на индивидуальную и коллективную части вызывает вопросы справедливости.
"Во-первых, возникает эффект перекрестного субсидирования, когда граждане с более низкой ожидаемой продолжительностью жизни (в основном это представители рабочих профессий с тяжелыми условиями труда) фактически субсидируют граждан с более высоким уровнем дохода и лучшими условиями труда, которые статистически живут дольше. Во-вторых, передача 1% в общий фонд по своей природе превращается в форму целевого налогообложения, а не накопления, поскольку утрачивается прямая связь между индивидуальными взносами и накопленным пенсионным капиталом", – пояснил Е. Серикбай.
Он также считает, что передача функции страхования долгожителей работающему населению через обязательные взносы работодателей может рассматриваться как способ сократить нагрузку на госбюджет.
"При этом перекладывание этой функции на пенсионные взносы размывает фокус системы, снижая прозрачность и предсказуемость формирования индивидуальных пенсионных прав", – продолжил он.
Вместе с тем аналитик напоминает, что у накопительной пенсионной системы есть ограничения. В частности, существует риск, что в глубокой старости человек может столкнуться с нехваткой средств, если его личные накопления будут исчерпаны.
По словам собеседника, отчисление в размере 1% фактически выполняет роль страховой премии от риска "пережить" собственные сбережения. При этом коллективный фонд справляется с такой задачей эффективнее, чем индивидуальные накопления.
Таким образом, предлагаемую модель можно считать условно справедливой как механизм взаимного страхования участников. Однако при этом она снижает прозрачность накопительной системы, поскольку частично превращает ее в распределительную.
"Следовательно, справедливость данной модели зависит от позиции: с точки зрения актуарной справедливости (каждый платит пропорционально "взнос – выплата") возникает перекрестное субсидирование, в то время как с точки зрения социальной политики данная схема оправдана из-за высокой неопределенности и риска долголетия, который плохо управляется на индивидуальном уровне", – говорит собеседник LS.
Что касается международного опыта, то наиболее близким аналогом можно считать систему collective defined contribution (CDC), которая применяется во многих странах, приводит данные эксперт.
Такая модель представляет собой гибридный пенсионный механизм, при котором взносы работодателей и работников объединяют в общий фонд с коллективным управлением. Она обеспечивает участникам пожизненный доход без необходимости самостоятельно принимать инвестиционные решения и тем самым занимает промежуточное положение между системами с фиксированными выплатами (defined benefit) и фиксированными взносами (defined contribution).
При этом, как подчеркивает собеседник LS, прямого аналога модели "4+1" в мире не существует. Однако в разных странах используются вариации CDC с учетом национальных особенностей и подходов.
– В Нидерландах функционирует система, в которой взносы являются фиксированными, но активы управляются коллективно, с развитым механизмом распределения рисков между поколениями, включая риск долголетия;
– В Сингапуре часть накоплений граждан в обязательном порядке направляется в схему пожизненного аннуитета, где государство управляет общим фондом, гарантируя выплаты до конца жизни вне зависимости от того, когда закончится личный счет;
– В Швеции применяется система условно накопительных счетов, при которой взносы фиксируются на индивидуальных счетах, но фактически используются для финансирования текущих выплат с гарантией будущих прав. Риск долголетия перераспределяется между участниками через актуарные коэффициенты.
"Следует отметить, что успешность подобных кейсов в значительной степени определяется не столько их формальной архитектурой, сколько качеством институциональной среды. В развитых экономиках управление пенсионными активами осуществляется независимыми профессиональными ассоциациями с высоким уровнем прозрачности, подотчетности и регуляторного надзора. В условиях развивающихся рынков механическое заимствование подобных моделей без соответствующего усиления институтов, включая независимость регуляторов и эффективность корпоративного управления, несет в себе повышенные риски", – добавил он.
В целом, считает аналитик, данное решение можно охарактеризовать как шаг в сторону гибридной пенсионной модели, которая соответствует глобальному тренду постепенного отказа от чисто индивидуальных накопительных систем. При этом основным преимуществом предлагаемой модели является снижение риска бедности среди долгожителей.
"Формирование коллективного фонда позволяет обеспечить пожизненные выплаты для лиц, переживающих ожидаемый период, за счет общего фонда. Кроме того, данная схема потенциально способствует повышению социальной устойчивости за счет частичного перераспределения рисков и снижения будущей нагрузки на государственный бюджет в долгосрочной перспективе", – пояснил Е. Серикбай.
С другой стороны, сохраняется риск обесценения средств общего фонда из-за инфляции. При консервативной инвестстратегии доходность может оказаться ниже уровня инфляции, тогда как более агрессивное управление, напротив, повышает волатильность и риски.
"Кроме того, усиливается демографическое давление, что приносит дополнительные риски, в то время как фиксированная ставка перераспределения дополнительно создает риск недофинансирования. В-третьих, возможно снижение мотивации к участию в системе, поскольку часть взносов воспринимается работниками как утрата индивидуального пенсионного капитала. В этом контексте 1% может интерпретироваться как форма целевого налогообложения, что ослабляет связь между взносами и ожидаемыми выплатами и подрывает доверие к накопительному компоненту системы", – считает спикер.
Согласно оценкам Международной организации труда (International Labour Organization), минимально приемлемый уровень коэффициента замещения дохода при выходе на пенсию составляет порядка 40% от утраченного заработка. По словам собеседника LS, для достижения такого уровня при текущей демографии и уровне доходности, суммарный взнос должен быть намного выше, в то время как текущий уровень фактически находится на нижней границе достаточности.
"В условиях реализации модели "4+1" стоит отметить, что 1% отчислений, направляемый в общий фонд, обеспечивает преимущественно страховую функцию, перераспределяя риск долголетия, но не способствует прямому увеличению индивидуальных пенсионных накоплений. Соответственно, вопрос влияния данного элемента на обеспечение адекватного коэффициента замещения дохода не рассматривается", – пояснил эксперт.
Таким образом, данная модель в отдельности не решает проблему адекватности пенсий, констатирует он. Ее основная функция заключается в снижении вероятности бедности в старших возрастных группах за счет обеспечения пожизненных выплат, тогда как задача поддерживания привычного уровня жизни и достижения высокого уровня пенсионного дохода требует дополнительных мер, продолжил аналитик AERC.
"В целом, предлагаемая модель "4+1" является попыткой государства снизить будущие социальные и фискальные риски, связанные с ростом числа долгожителей, за счет перераспределения текущих ресурсов работодателей. Однако с точки зрения рыночной эффективности эта модель не решает основную проблему низкой доходности пенсионных активов, а усложняет архитектуру системы, добавляя в нее элементы непропорционального перераспределения и ослабляя прямую связь между взносами и выплатами", – заключил Е. Серикбай.
Ранее группа казахстанских экспертов пришла к выводу, что 10% от зарплаты – недостаточный размер пенсионных отчислений.
