Для Казахстана затяжной конфликт между Ираном и США может оказать неоднозначное воздействие: с одной стороны – высокие нефтяные доходы, с другой – ускорение инфляции и логистические издержки. Такое мнение LS высказал директор департамента консалтинговых услуг AERC Ерасыл Серикбай.
Собеседник LS отметил, что неопределенность в отношениях двух стран по-прежнему высокая, поскольку переговоры не возобновлены, а вопрос открытия Ормузского пролива остается нерешенным и напрямую связан с выполнением взаимных требований обеих сторон.
По его словам, именно этот вопрос является ключевым фактором, определяющим динамику мирового рынка нефти и экономическую ситуацию в регионе, включая другие государства.
Е. Серикбай привел данные Международного энергетического агентства (МЭА), согласно которым мировые запасы нефти с начала войны сократились на 410 млн баррелей (в среднем 2,7 млн б/с) и в III квартале текущего года рынок может столкнуться с дефицитом около 1,8 млн б/с. При этом в прогнозе МЭА уже учитывается существенное уменьшение предложения и спроса в связи с закрытием Ормузского пролива. Так, в 2026 году ожидается сокращение мирового спроса на сырье на 1,6 млн б/с, тогда как мировое предложение нефти снизится на 4,3 млн б/с.
"Продолжение конфликта будет поддерживать повышенную риск-премию в ценах на нефть, однако здесь не наблюдается прямолинейного влияния. Другими словами, ключевое значение имеет не столько факт продолжения конфликта, сколько его влияние на ограничения поставок нефти из стран Персидского залива. Через Ормузский пролив проходило около пятой части мировой торговли нефтью до начала конфликта, поэтому длительные ограничения создают существенные риски для глобального баланса спроса и предложения", – пояснил он.
Также эксперт обратил внимание на то, что в июле стоимость эталонной нефти взлетела до двухмесячного максимума из-за возобновления боевых действий и сбоев морских поставок в июле и начале августа. Цены на нефть показали высокую волатильность в диапазоне около $40 за баррель, а на сегодня стоимость Brent увеличилась до $83,5 за баррель.
На его взгляд, в дальнейшем возможны два сценария. Первый предполагает частичное восстановление судоходства через Ормузский пролив при ограниченных боевых действиях.
"То есть стороны могут не достигнуть полноценного соглашения, но обеспечат определенный уровень контроля и частичное восстановление поставок. Такое уже происходило весной текущего года. В таком сценарии цены могут скорректироваться по мере возобновления судоходства и снижения дефицита на рынке", – уточнил Е. Серикбай.
Во втором сценарии можно ожидать существенные ограничения на движение через Ормузский пролив, а поставки нефти из региона значительно сократятся. В результате рынок может столкнуться с более выраженным физическим дефицитом, что создаст предпосылки для резкого роста цен на сырье выше текущих уровней.
"Таким образом, сохранение конфликта до конца 2026 года может привести к значительной волатильности нефтяных цен и сохранению повышенной геополитической премии, а не к однозначному росту котировок. Диапазон около $80-100 за баррель будет возможным ориентиром", – подчеркнул представитель AERC.
Если говорить о рисках или возможностях для Казахстана, то сохраняющийся конфликт будет воздействовать на экономику страны разнонаправленно, считает собеседник LS.
С одной стороны, республика остается чувствительной к нефтяной конъюнктуре: высокая стоимость нефти может улучшить внешнеторговые и бюджетные показатели в краткосрочном периоде. Рост экспортных цен поддержит нефтяную выручку, налоговые поступления в бюджет, доходы Нацфонда и в целом валютные поступления в экономику. Следовательно, в условиях дорогой нефти перспективы для РК увеличиваются.
Но, с другой стороны, длительное сохранение конфликта одновременно усиливает проинфляционные риски.
"Рост мировых цен на нефть и нефтепродукты сопровождается удорожанием топлива, транспортировки, логистики и ряда промежуточных товаров. Таким образом, оказывается мультипликативный эффект, и повышаются издержки бизнеса, которые постепенно могут переноситься в конечные потребительские цены даже в отсутствие непосредственного дефицита соответствующих товаров внутри страны", – объяснил Е. Серикбай.
Более того, дополнительный риск связан с возможным замедлением роста мировой экономики и экономической активности основных торговых стран-партнеров Казахстана.
В результате, по его словам, возникает определенный парадокс для отечественной экономики, когда высокие цены на сырье положительно влияют на экспортные и бюджетные доходы, но также создают сопутствующее инфляционное давление, повышают стоимость импорта и увеличивают общую неопределенность.
Также эксперт не исключил, что если Иран и США не смогут договориться, то трудности могут возникнуть со стратегическими планами РК по диверсификации торговых маршрутов через транспортный коридор "Север – Юг" и порты Персидского залива. Он напомнил, что, по данным министерства нацэкономики, в 2025 году взаимный товарооборот между Казахстаном и Ираном вырос на 26,4% и составил $430,2 млн, а объем перевозок по "Север – Юг" увеличился на 12%, достигнув 3,5 млн тонн. При этом железнодорожные перевозки между странами выросли на 69%.
Между тем в 2026 году иранская сторона также завершила процедуру выделения земельного участка Казахстану в порту Шахид Раджаи для строительства логистического терминала. Проект рассчитан на 27 лет, включая два года строительства и 25 лет эксплуатации, и должен расширить доступ к рынкам Персидского залива. Кроме того, обсуждается возможность развития инфраструктуры в порту Чабахар, который потенциально откроет путь в Южную и Юго-Восточную Азию, добавил Е. Серикбай.
Таким образом, он ожидает, что, несмотря на данные соглашения, продолжение военного конфликта в Персидском заливе делает иранский транзит более уязвимым с точки зрения физической безопасности перевозок и их экономической эффективности.
Собеседник LS подчеркнул, что ограничения судоходства через Ормузский пролив способны снизить привлекательность маршрута, увеличить сроки доставки и стоимость страхования. Дополнительным фактором остаются санкционные ограничения со стороны США, которые могут затруднить логистические процедуры.
"При этом речь идет о повышении рисков и неопределенности, а не об отказе от иранского направления. В долгосрочной перспективе диверсификация транспортной системы может дополняться другими направлениями, включая ТМТМ", – уточнил представитель AERC.
Говоря о том, как затяжной конфликт может отразиться на казахстанской экономике, эксперт высказался о неоднозначном эффекте, так как страна является экспортером нефти и одновременно импортером значительной части товаров, оборудования и логистических услуг.
Всего он выделил три канала воздействия. Первый и наиболее очевидный – это инфляционный.
"Рост мировых цен на нефть, нефтепродукты и другие сырьевые товары сопровождается увеличением транспортных и логистических расходов. Более того, высокая стоимость топлива и перевозок повышает себестоимость производства и доставки товаров, что в дальнейшем может передаваться в конечные цены. Например, ограничение перевозок влияет на рост цен удобрений, что, в свою очередь, приводит к росту индекса продовольственных цен. Таким образом, формируется дополнительное давление на внутреннюю инфляцию через канал издержек и импортных цен, создавая кросс-эффект с удорожанием импорта", – пояснил он.
Второй канал связан с увеличением конечной стоимости импортируемой продукции и услуг. В данном случае наиболее чувствительными могут быть капитальные товары, оборудование, транспорт и промышленная продукция.
Третий – валютный канал. По словам Е. Серикбая, более высокие нефтяные котировки обеспечивают экспортную выручку и приток инвалюты, что при прочих равных относительно поддерживает курс валюты. Однако эксперт говорит о необходимости учитывать и возможный отток капитала из развивающихся рынков в защитные активы на фоне высокой геополитической неопределенности. Таким образом, спрогнозировать, каким именно будет конечное воздействие на курс теңге, сложно.
"Если конфликт не будет урегулирован до конца года, для Казахстана наиболее вероятным станет сочетание более высоких нефтяных доходов с повышенной инфляцией, логистическими издержками и геоэкономической неопределенностью. В энергетическом секторе это может дать положительный фискальный эффект (нефтяные доходы, налоги от нефтяного сектора и т.д.), однако для экономики в целом результат будет зависеть от того, насколько долго сохранятся ограничения на мировые поставки и насколько сильно нарушатся транспортные цепочки", – резюмировал он.
Ранее LS писал, на чем можно заработать, если конфликт США и Ирана затянется.
