Анонсированная властями перезагрузка экономической и финансовой политики требует жесткого контроля расходов, системной борьбы с коррупцией и пересмотра роли квазигоссектора. Пока бюджет живет за счет нефти и трансфертов из Нацфонда, систему ничего не заставляет меняться. Такое мнение в беседе с корреспондентом LS выразил руководитель Центра политэкономического анализа Рахимбек Абдрахманов.
"По риторике это звучит как смена модели, но по факту это все еще сохранение старой конструкции – пока экономика структурно держится на сырьевом цикле и бюджетной "капельнице" из Нацфонда, а не на росте производительности и конкуренции", – считает он.
Экономист указывает на сохраняющуюся экспортную сырьевую зависимость. Так, по официальной статистике, за январь-июнь 2024 года на сырую нефть и нефтепродукты приходилось 55,9% экспорта, то есть основная часть валютный выручки. За этим следует фискальная зависимость, в частности, по данным МВФ, одни только нефтяные экспортные поступления дают порядка 26% доходов государства, а текущая мягкость бюджета поддерживается крупными трансфертами из Нацфонда.
"По оценке Halyk Finance, в первом полугодии 2025 года трансферты Нацфонда составили 21,5% всех доходов бюджета, то есть это уже не подушка, а системная часть доходной базы. И самое важное: даже нужные и хорошо написанные экономические программы в такой системе съедаются коррупционными и управленческими издержками и слабым правоприменением", – считает Р. Абдрахманов.
Он отмечает, что сейчас госденьги в реальности покупают меньше результата, чем на бумаге, а качество правосудия и защита прав собственности остаются хроническим ограничителем для инвестиций и конкуренции.
"Рынок труда не дает достаточного количества продуктивных, хорошо оплачиваемых позиций"
Что касается устойчивого роста доходов населения, то это невозможно без создания массы качественных рабочих мест, говорит эксперт.
"И вот здесь Казахстан упирается в структурную стену: при низкой официальной безработице рынок труда не дает достаточного количества продуктивных, хорошо оплачиваемых позиций, соответствующих уровню образования и квалификации. OECD прямо фиксирует, что значительная часть занятых в Казахстане концентрируется в низкопроизводительных видах деятельности, и, что проблема, не только "сколько занятых", а где и с какой производительностью они заняты", – поясняет собеседник LS.
При этом аналитик приводит официальную статистику, согласно которой модальная зарплата (то есть оклад, который получает наибольшее число работников), по данным БНС, за 2025 год составила 113 772 тенге (около $230 при курсе 494,66 тенге по курсу Нацбанка).
"Именно это лучше всего описывает реальную картину доходов большинства казахстанских домохозяйств. Почему так? Потому что низкое качество госуправления бьет сразу по трем каналам. Первое – по качеству программ индустриализации и созданию новых производств (где отчетность превалирует над производительностью). Второе – по качеству поддержки бизнеса (где закрытая регуляторика и коррупционная рента съедают весь эффект). И третье – по роли нацхолдингов, которые подменяют рынок вместо того, чтобы развивать его", – считает он.
По мнению экономиста, концентрируя в своих руках значительные активы и спрос на десятки миллиардов долларов, нацхолдинги не помогают МСБ через интеграцию в открытые конкурентные цепочки поставок а также справедливые совместные проекты, а вытесняют его, замыкая закупки и деньги внутри холдинга. По данным ВАП, в 2024 году около 60% закупок – у одного поставщика, и 56% закупок носят внутрихолдинговый характер, что режет конкуренцию и повышает риск ценовых искажений. Это существенно сдерживает развитие МСБ в стране, говорит Р. Абдрахманов.
"Поэтому текущая модель такая: сырьевой сектор зарабатывает, бюджет получает доходы, но эти деньги слабо превращаются в новые технологии, новые отрасли и массовые высокооплачиваемые рабочие места. В итоге есть узкий сегмент с высокими зарплатами и большая масса низкооплачиваемой занятости. Поэтому средние доходы вроде растут, но фактически большинство остается на уровне модальной зарплаты ($230 в месяц)", – добавил он.
"Устойчивый рост доходов возможен, когда растет производство, технологии и конкуренция"
Экономист считает, что устойчивый рост доходов требует изменения трех вещей. Первое – доступ бизнеса к крупному спросу.
"Сегодня крупнейшие иностранные компании и квазигоссектор контролируют закупки на десятки миллиардов долларов, но, по некоторым данным, 2/3 их совокупного спроса уходит за рубеж. Бизнес часто жалуется, что иностранные гиганты и нацкомпании не соблюдают local content, и даже если что-то производится в Казахстане, они все равно закупают это за рубежом", – говорит Р. Абдрахманов.
Он уверен, что если обеспечить широкий и реальный доступ МСБ к этим контрактам через прозрачные тендеры, демонополизацию поставщиков и снижение барьеров, то это кратно увеличит спрос на продукцию и услуги малого и среднего бизнеса.
"Бизнес начнет инвестировать в оборудование, локализацию, стандарты качества и расширение мощностей. Это приведет к росту импортозамещения, увеличению выпуска внутри страны и созданию более производительных рабочих мест. Когда у компании есть гарантированный и масштабный рынок, она инвестирует. А когда рынок закрыт, она выживает", – констатирует экономист.
Второй значимый фактор – целевая инвестиционная политика. По мнению эксперта, госинвестиции, финансы квазигоссектора и крупных частных компаний должны быть направлены не на поддержание текущего оборота, а на развитие переработки, НИОКР и экспорт несырьевой продукции.
"Именно так строилась промышленная политика Китая, Южной Кореи, Японии и ряда западных стран. Через технологическое обновление и системную поддержку перерабатывающих отраслей формируются компании мирового уровня. Такие компании работают на глобальных рынках, получают сверхприбыль за счет технологий и масштаба и вынуждены конкурировать за лучших специалистов – а значит, повышают зарплаты внутри страны", – приводит данные Р. Абдрахманов.
Третий важный пункт – структура кредитования и важность изменения ее траектории, добавил он. Сегодня потребительское кредитование – самый быстрорастущий сегмент, тогда как кредитование реального сектора либо стагнирует, либо растет существенно медленнее, добавил он. На конец 2025 года 70% займов приходится на потребкредитование: это 24 трлн тенге против 17,8 трлн тенге бизнесу.
"Это означает, что банковская система в первую очередь финансирует спрос, а не производство. В условиях высокой импортной зависимости это особенно проблемно. Когда население берет потребкредиты, значительная часть этих денег уходит на покупку импортных товаров – от бытовой техники до автомобилей и электроники. По сути, кредитный импульс поддерживает производство иностранных производителей, а не расширяет внутренние производственные мощности", – пояснил собеседник LS.
Если же кредит направляется в промышленность, переработку, логистику, технологии, он увеличивает выпуск внутри страны.
"Это создает новые рабочие места, расширяет налоговую базу и снижает зависимость от импорта. Только такой кредит формирует устойчивый рост доходов", – говорит спикер.
При этом он подчеркнул, что когда зарплаты повышаются административно или через бюджетные вливания при прежнем объеме производства, это почти неизбежно разгоняет цены.
"Экономика не производит больше товаров и услуг, но денег становится больше. В стране с высокой импортозависимостью это дополнительно усиливает давление на валютный рынок. Если же зарплаты повышают, а производство не увеличивается, происходит простая вещь: денег становится больше, а товаров – столько же. Люди начинают больше покупать, продавцы поднимают цены. В стране, где много импорта, это еще и давит на курс, потому что больше валюты уходит за границу", – пояснил эксперт.
Он подытожил, что устойчивый рост доходов возможен только тогда, когда растет производство, технологии и конкуренция.
"Тогда зарплаты растут, потому что экономика реально стала сильнее. Если растет только потребление – через кредиты или бюджетные выплаты, – то это приводит только к усилению инфляции", – говорит экономист.
Текущее потребление и неэффективные вложения в "бордюры"
Резюмируя, эксперт отметил, что пока бюджет живет за счет нефти и трансфертов из Нацфонда, систему ничто не заставляет меняться.
"Нефть подорожала – стало легче. Подешевела – начинаются проблемы. Это дает временную стабильность, но не создает новую экономику. Если мы хотим, чтобы доходы росли устойчиво, деньги бюджета должны идти не на коррупционные ренты и показные проекты, а на то, что повышает производительность: переработку, технологии, нормальное инженерное образование, инфраструктуру для бизнеса. То есть на то, что создает больше выпуска и больше высокооплачиваемых рабочих мест. Без жесткого контроля расходов, системной борьбы с коррупцией и без пересмотра роли и работы квазигоссектора это невозможно", – считает Р. Абдрахманов.
При этом он уверен, что налоги в текущей ситуации нельзя просто повышать, чтобы закрыть дыры.
"Если ставки растут в слабой экономике, доходы домохозяйств еще больше падают, бизнес уходит в тень или сокращает инвестиции. В итоге налоговая база сужается. База расширяется не за счет давления, а за счет реального роста доходов населения и появления новых сильных компаний", – отмечает он.
Такая же логика с долгом, добавляет он.
"Брать в долг можно, если эти деньги увеличивают будущий выпуск – строят заводы, технологии, экспорт. Если долг идет на текущее потребление и неэффективные вложения в "бордюры", это просто отложенная проблема, которая аукнется через 10-15 лет. Риски понятны: любые реальные изменения затрагивают интересы крупных игроков и бьют по коррупционным транзакциям", – говорит собеседник LS.
По его мнению, сокращение неэффективных гос- и квазигосрасходов может замедлить рост в коротком периоде.
"Но если ничего не менять, мы будем жить в одном и том же цикле: рост на нефти – инфляция – девальвация – снова зависимость от сырья. По сути, выбор простой. Либо перестраивать экономику так, чтобы росла производительность и массовые доходы. Либо сохранять текущую модель, и пока не случится следующий внешний шок – падения цен на нефть, – тогда будет резкое сокращение экспортной выручки, давление на тенге и быстрое проедание валютных резервов", – отмечает эксперт.
В такой момент, говорит спикер, скрытые структурные проблемы выйдут наружу: слабая переработка, критическая зависимость от импорта, отсутствие технологий, узкий слой высокопродуктивных компаний.
"Тогда и выяснится, что без сырьевой ренты экономика не производит сложную продукцию, создает недостаточно качественных рабочих мест и не может поддерживать высокий уровень доходов и расходов", – заключил Р. Абдрахманов.
Ранее в AERC ухудшили прогноз по росту реальных доходов казахстанцев на фоне усиления инфляционных ожиданий.
