Смягчение регулирования бизнеса в краткосрочной перспективе может снизить давление и вывести часть компаний из тени. Однако в более долгом горизонте это чревато искажением конкуренции и снижением общей дисциплины. Такое мнение в беседе с LS высказал экономист Руслан Султанов.
Ранее депутаты фракции "Ак жол" выступили за переход от карательной к превентивной модели права в отношении предпринимателей. На их взгляд, привлекать бизнесменов к уголовной ответственности недопустимо. Взамен мажилисмены предложили предупредительные меры и возможность возмещения нарушений.
Собеседник LS считает, что превентивная модель сама по себе экономически оправдана, поскольку она снижает транзакционные издержки, делает среду более предсказуемой и позволяет предпринимателям исправлять ошибки без разрушительных последствий. Также это дает им возможность принимать решения быстрее, тогда как инвестиционный горизонт удлиняется.
"Для Казахстана это особенно важно, потому что бизнес уже работает в условиях высокой регуляторной нагрузки и значительной роли государства в экономике. Любое дополнительное давление усиливает осторожность и сокращает инвестиции – компании переходят от долгосрочных проектов к коротким и менее рискованным решениям", – отметил Р. Султанов.
По его словам, любое смягчение ответственности меняет поведение бизнеса, и если система допускает возможность "нарушить сейчас – компенсировать потом", то часть предприятий неизбежно начнет оптимизировать издержки через несоблюдение правил. Он продолжил, что именно в этот момент возникает ключевой перекос, когда добросовестный бизнес начинает проигрывать.
В качестве примера экономист привел компании, соблюдающие все необходимы стандарты (регуляторные, налоговые, отраслевые), которые несут больше расходов. Тогда как предприятия, играющие не по правилам, получают ценовое или операционное преимущество.
"Это и есть точка, где реформа может дать обратный эффект. Дальше запускается классическая реакция системы: снижение дисциплины -> усиление контроля -> возврат к жесткому администрированию. Именно поэтому превентивная модель работает только при одном условии: соблюдать правила должно быть выгоднее, чем их нарушать", – пояснил он.
Таким образом, реформы без четкого разграничения ошибки и умысла, автоматического и неизбежного наказания за повторные нарушения, равного применения правил ко всем будут носить косметический характер и лишь перераспределят риски внутри рынка, считает Р. Султанов.
Говоря о том, как уголовная ответственность влияет на инвестиционную привлекательность, экономист сказал, что дело не только в наличии норм, но и в том, как их применяют. По его словам, в Казахстане уже есть элементы превентивной модели. Так, в ряде статей Уголовного кодекса предусмотрено освобождение от ответственности при добровольном возмещении ущерба.
"Это означает, что система на уровне конструкции не является исключительно карательной. Но инвестор оценивает не текст закона, а практику. И здесь возникает ключевая проблема: по данным бизнес-омбудсмена, сохраняется практика, при которой хозяйственные споры переводятся в уголовную плоскость. За последние годы по таким делам осуждены десятки предпринимателей", – подчеркнул он.
Собеседник LS объяснил, что с экономической точки зрения данная ситуация означает снижение горизонта планирования с 5-10 лет до одного-двух лет, компании избегают капиталоемких проектов, усиливается осторожность при работе с государством и рост "премии за риск" для инвестора.
В качестве примера он привел фармацевтическую отрасль, где это особенно критично, поскольку инвестиционный цикл длинный – от пяти до 10 лет, а ошибки регулирования могут повлиять на выход продукта на рынок. В результате любая правовая неопределенность автоматически снижает привлекательность локализации производства.
"Поэтому проблема не в жесткости закона, а в непредсказуемости его применения. В развитых экономиках уголовное преследование бизнеса – это крайняя мера, а не инструмент разрешения хозяйственных споров. Если система допускает расширительное толкование норм, даже формально "мягкое" регулирование не делает среду безопасной", – отметил Р. Султанов.
Что касается чувствительности отраслей к подобным рискам, то экономист считает, что восприимчивость определяется не отраслью, а степенью взаимодействия с государством. И судя по данным бизнес-омбудсмена, наибольшее количество проблем возникает в сферах земельных отношений, госзакупок, налогов, санитарного контроля и субсидирования. Здесь общий фактор заключается в высокой доле административных решений.
В беседе с LS он выделил три ключевых зоны риска. Во-первых, это сферы, зависящие от решения государства (госзакупки, земля, субсидии), где бизнес не автономен и даже стандартная хозяйственная ситуация может быть переоценена как нарушение.
Во-вторых, секторы с интенсивным контролем (налоги, санитарно-эпидемиологическая служба, регуляторика). Р. Султанов привел данные опроса, согласно которым 41% сталкивались с требованиями, о которых не были заранее уведомлены, 46% отмечают рост административной нагрузки, 60% – ужесточение санкций.
В-третьих, перевод экономических споров в уголовную плоскость.
"Это самый критичный риск. И здесь важно понимать: он возникает там, где есть возможность по-разному интерпретировать ситуацию. Как следствие, бизнес начинает ориентироваться не только на рынок, но и на регуляторные риски. И в этой системе в первую очередь страдает именно добросовестный бизнес", – уточнил он.
Между тем в мировой практике лидерами по верховенству права являются Дания, Норвегия, Финляндия, Швеция, Новая Зеландия. Как пояснил экономист, данные страны демонстрируют одну и ту же модель – правила простые, применение единообразное и нет разрыва между нормой и практикой, что и формирует доверие.
"Что касается ошибок, то издержки не исчезают, а перераспределяются. Формально предполагается, что ущерб компенсирует сам бизнес. Но если система не обеспечивает полного и своевременного возмещения, то государство теряет доходы или несет дополнительные расходы, добросовестные предприятия теряют конкурентную позицию, потребитель платит через цены и качество", – подчеркнул Р. Султанов.
Фактически, по его мнению, возникает скрытое субсидирование нарушителей за счет всей экономики. Следовательно, декриминализация возможна только при жесткой финансовой ответственности и неизбежности возмещения ущерба. Иначе это не либерализация, а перенос рисков с нарушителей на всех остальных, считает экономист.
В целом он ожидает, что смягчение ответственности в отношении предпринимателей в краткосрочной перспективе окажет положительный эффект – в частности, даст снижение страха, рост активности и, вероятно, частичный выход бизнеса из тени. Однако в среднесрочном горизонте возникает проблема системного перекоса.
"Если нет четких границ, то это приводит к искажению конкуренции, давлению на добросовестных игроков, снижению общей дисциплины. Поэтому вопрос не в декриминализации как таковой, а в архитектуре системы, где есть четкое разграничение ошибки и умысла, обязательность и полнота возмещения ущерба и неизбежность наказания за злоупотребления", – резюмировал он.
Справка
Р. Султанов – казахстанский экономист, отраслевой аналитик. Президент ассоциации "ФармМедИндустрия Казахстана". Также он является создателем сетевого издания EconomyKZ.org и автором Telegram-канала Tengenomika. Ранее возглавлял Центр развития торговой политики и Институт экономических исследований.
