Новые правила спасения системно значимых банков могут непреднамеренно усилить рыночную концентрацию и сформировать еще более явную госгарантию для крупных фининститутов. Такое мнение в беседе с корреспондентом LS выразил экономист, автор Telegram-канала Tengenomika Руслан Султанов.
По его мнению, если население, бизнес и инвесторы будут считать, что государство в крайнем случае поддержит только три БВУ, средства могут постепенно перетекать именно в эти организации.
"Для таких банков снизится стоимость фондирования, поскольку вкладчики и кредиторы будут воспринимать их как более безопасные. Остальные БВУ, напротив, могут столкнуться с повышенной премией за риск и более дорогим привлечением ресурсов", – пояснил эксперт.
Он отмечает, что таким образом формируется самоподдерживающийся механизм. Банк получает статус системно значимого благодаря своему масштабу и роли на рынке, а ожидание господдержки привлекает дополнительные ресурсы, усиливая его позиции. В экономической литературе это рассматривается как форма неявной субсидии для институтов категории too big to fail.
Опасность усиливается из-за порогового характера классификации, отмечает Р. Султанов. Согласно правилам, банк с показателем 8% получает статус системно значимого, тогда как фининститут с уровнем, например, 7,9% формально относится уже к другой категории.
"Однако в реальном кризисе различие между ними может оказаться значительно меньше, чем различие в предполагаемом режиме господдержки. Более того, список формируется на основе данных на 1 октября предшествующего года и утверждается ежегодно, тогда как структура банковского рынка и межбанковских связей способна меняться значительно быстрее", – добавил он.
При этом, по его словам, дополнительный риск связан с временной несогласованностью госполитики.
"Государство может заранее заявлять, что несистемные банки не получат поддержки, однако в момент реального кризиса ликвидация даже формально несистемного БВУ может вызвать панику, отток вкладов и давление на другие финорганизации. В таком случае власти окажутся перед выбором между соблюдением заранее заявленного правила и предотвращением более широкого кризиса. Если правило будет нарушено при первом серьезном стрессе, доверие к новой модели снизится", – считает экономист.
Отдельная проблема – это механизм последующих взносов банков, продолжает он. Если обязательство компенсировать госрасходы возникает уже после кризиса, такие платежи могут иметь проциклический эффект.
"Они будут изымать ликвидность и капитал у банков именно в тот момент, когда финансовая система находится в ослабленном состоянии. Особенно чувствительным такой механизм может оказаться для небольших банков, которые не участвовали в формировании проблемы, но должны будут нести часть расходов", – размышляет собеседник LS.
Наконец, серьезным риском, по мнению эксперта, является неправильное применение механизма списания обязательств. Если заранее не будет четко определено, какие инструменты подлежат конвертации, а какие защищены, сам факт возможного списания может вызвать паническое поведение кредиторов.
"Поэтому механизм поглощения убытков должен опираться преимущественно на заранее выпущенные профессиональные инструменты, а не на средства обычных вкладчиков и расчетные остатки бизнеса", – заключил Р. Султанов.
Положительный эффект, по мнению эксперта, будет заключаться в том, что собственники и кредиторы банков начнут лучше учитывать вероятность реальных потерь. Стоимость привлечения ресурсов станет в большей степени зависеть от финустойчивости конкретного банка, качества его активов и корпоративного управления. БВУ получат стимул поддерживать достаточный запас капитала и ликвидности, заранее разрабатывать планы восстановления и снижать операции, которые невозможно быстро прекратить или передать в кризисной ситуации.
Одновременно реформа может привести и к ускорению консолидации. Небольшие банки могут столкнуться с более дорогим фондированием, необходимостью инвестировать в системы управления рисками и повышенными требованиями к устойчивости. Часть из них будет вынуждена искать инвесторов, объединяться с другими организациями либо переходить к более узкой бизнес-модели.
"Такая трансформация сама по себе не является отрицательной, если она сопровождается появлением специализированных банков и сохранением конкурентного давления. Однако если результатом станет только дальнейшее усиление нескольких крупнейших игроков, эффективность рынка может снизиться", – выразил мнение экономист.
При этом, говорит он, в первую очередь новая модель должна решить проблему морального риска. Ранее участники рынка могли исходить из предположения, что крупный банк в случае серьезных проблем все равно будет поддержан государством. Такая уверенность ослабляет дисциплину собственников и менеджмента: прибыль от рискованной стратегии остается частной, тогда как потенциальные убытки могут быть переложены на государство.
"Новая модель меняет порядок распределения потерь. Первыми убытки должны нести акционеры, которые полностью или частично утрачивают вложенный капитал. Далее задействуются обязательства, специально предназначенные для поглощения убытков. Только после исчерпания частных источников может обсуждаться участие государства. Это приближает ответственность за кризис к тем субъектам, которые принимали инвестиционные и управленческие решения", – заключил Р. Султанов.
Ранее в АРРФР сообщили, что при возникновении кризисной ситуации госпомощь получат только три системно значимых банка.
