Эскалация конфликта на Ближнем Востоке подогревает цены на нефть. Директор аналитической компании РАСЕ Analytics Аскар Исмаилов высказал LS мнение, как ситуация влияет на черное золото и Казахстан.
По словам собеседника LS, сейчас рынок платит премию не за дефицит, а за риск доставки. На фоне расширения конфликта Brent прыгнул выше $115 и позже скорректировался примерно до $90 за баррель. Это притом что физические потоки меняются медленнее, чем заголовки.
"Ключевой триггер – это Ормуз. Через него проходит около 1/5 доли мировой морской торговли нефтью и значимые объемы СПГ. Поэтому даже частичная остановка резко поднимает фрахт и нервозность, а страховку отменили вовсе. ОПЕК+ объявил прибавку всего на 206 тыс. баррелей в сутки с апреля 2026 года. К тому же на рынок поступает информация от азиатских стран о распаковке стратегических запасов, рассчитанных до шести месяцев потребления", – рассказал автор Telegram-канала PACE.
Он назвал потери нескольких миллионов баррелей из региона на данном фоне "косметикой", а не "краном спасения". В связи с этим, по мнению А. Исмаилова, быстрая деэскалация вернет Brent ближе к докризисной зоне. Но премия за риск не исчезнет за один день.
Затяжной кризис с нервной логистикой и страховкой будет держать диапазон выше и делать рынок дерганым. Особенно по дизелю и авиакеросину, цена которых значительно выросла по сравнению с предложением по нефти, считает эксперт.
Риски для Казахстана
"Отечественную нефть Ормузом не возят, но цены мы "покупаем" всем бюджетом и всем импортом. Высокая стоимость дает плюс выручке, но может ударить по мировой экономике и спросу, а это уже минус во втором акте. Главная уязвимость у нас логистическая, а не ближневосточная. Более двух третей экспорта идет через Каспийский трубопроводный консорциум (КТК). Любые сбои на Черном море сразу превращаются в проблему бюджета и валютной выручки. Отдельный риск – это удорожание перевозки и страхования в целом. Когда страховщики режут премию за риски, цепочка платежей и поставок начинает скрипеть", – пояснил А. Исмаилов.
Он уточнил, что первым рычагом давления для страны являются Черное море и безопасность экспортной инфраструктуры. Он напомнил, как инциденты и атаки вокруг Новороссийска сдвигали графики отгрузок и били по объемам.
Вторым рычагом собеседник LS назвал санкционную среду в отношении России и всего, что рядом с инфраструктурой и сервисами федерации. По системе "Транснефти" казахстанское сырье поступает в Германию.
"Даже когда санкции "не про Казахстан", комплаенс банков и страховщиков делает их "про Казахстан" в платежном смысле", – высказался А. Исмаилов.
Третий рычаг, по мнению аналитика, – это режим ОПЕК+. РК в данной конфигурации находится между "надо добывать для бюджета" и "надо соблюдать договоренности". Как пояснил эксперт, в стрессовом рынке политическая цена несоблюдения растет.
Четвертый рычаг – это Китай и Индия. Их реакция на ближневосточный риск, по словам собеседника LS, плюс переговорная сила по скидкам могут менять дифференциалы, маршруты и цены на нефть.
Судебные споры по Кашагану, Тенгизу и Карачаганаку
Арбитраж по Кашагану и суды по трем китам, по мнению А. Исмаилова, также влияют на Казахстан. Как пояснил аналитик, прямая добыча в будущем не остановится из-за подачи иска, но стоимость денег и уровень доверия к юрисдикции сразу растут в цене.
"По Кашагану консорциум подал международный арбитраж из-за экологического штрафа примерно на $5 млрд. Это сигнал инвесторам, что конфликт перешел в юридическую плоскость и может быть долгим. В СМИ распространяется информация, что Казахстан получил сильную позицию по Карачаганаку, речь в публичных оценках идет о компенсации порядка $2-4 млрд. Это усиливает переговорную руку государства, но повышает вероятность жесткого торга по всем трем большим проектам. Но это пока не подтвержденная информация, так как арбитраж проходит в строго конфиденциальном режиме", – высказался собеседник LS.
Внутренние факторы давления
Первым риском А. Исмаилов назвал концентрацию на одном экспортном коридоре. КТК остается артерией, и любой простой сказывается.
Вторая проблема связана с операционными остановками и ремонтами на крупных проектах, а также в цепочке от месторождения до терминала, которые запланированы в текущем году. Рынок может не реагировать сильно на плановые работы, но делает это при внезапности.
Третий фактор давления – это регуляторная волатильность и экологическая повестка в режиме "штрафы и суды", считает эксперт.
Четвертый риск относится к внутреннему балансу. По словам собеседника LS, дешевое топливо социально удобно, но экономически токсично для отрасли, особенно, когда оно убивает инвестиции в добычу нефти и газа.
Что нужно сделать
Во-первых, по мнению А. Исмаилова, необходимо планирование по экспорту. Стратегия на 30, 60, 90 дней в случае сбоев КТК, с готовыми решениями и альтернативными отгрузками, приоритетами по качеству сырья.
Во-вторых, как отметил аналитик, важна диверсификация маршрутов не на уровне лозунгов. Нужно расширять реальные объемы через Каспий в связке с Азербайджаном, железнодорожные окна, свопы – все, что можно посчитать и застраховать.
"В-третьих, необходима инфраструктурная безопасность. Защита терминалов, связи, энергоснабжения плюс резервирование критичных узлов. Военный конфликт делает нефть дороже, но наши собственные слабые места могут обойтись еще дороже", – заключил А. Исмаилов.
Ранее LS сообщал, что напряженность на Ближнем Востоке может ударить по казахстанскому зерну и нефти.
