Рост напряженности на Ближнем Востоке может замедлить торговлю с регионом из-за удорожания логистики, страхования и финансовых расчетов. Такие опасения в беседе с LS выразил руководитель Центра политэкономического анализа Рахимбек Абдрахманов.
Оценивая, как текущая ситуация может отразиться на товарообороте Казахстана с Ираном и странами ближневосточного региона, эксперт отметил, что она опасна прежде всего не масштабом прямой торговли, а тем, что Иран одновременно является и рынком, и транзитным южным окном.
По его словам, сам товарооборот между Казахстаном и Ираном исторически был умеренным: до усиления санкций в 2012 году он доходил до $1,2-1,5 млрд в год, после жестких нефтяных и финансовых санкций США и ЕС падал до $400-700 млн, после частичного снятия санкций в 2016 году снова поднимался почти до $900 млн – $1 млрд. В последние годы он колебался в диапазоне $300-600 млн в год.
"Поэтому для всей внешней торговли Казахстана это не критический объем, но для отдельных ниш – чувствительный канал. Особенно потому, что через Иран Казахстан получает доступ не только к самому его рынку, но и к портам Персидского залива и Южной Азии", – пояснил Р. Абдрахманов.
Собеседник назвал наиболее уязвимые экспортные и транзитные направления. Так, для Казахстана и Ирана одним из чувствительных направлений является агроэкспорт.
Во-первых, зерно. В разные годы Казахстан отправлял в Иран примерно 0,5-1 млн тонн зерна в год, а в отдельные годы объемы превышали 1,2 млн тонн. Для РК это около 5-10% общего экспорта зерна. При этом для Ирана этот поток имеет значение, потому что страна ежегодно импортирует примерно 6-8 млн тонн зерна, а в годы слабого урожая – до 10 млн тонн.
Второй блок – нефтяная логистика через свопы (схема обмена поставками, при которой нефть физически не проходит весь маршрут) с Ираном.
Казахстан поставляет нефть, например, на север Ирана через Каспий. В свою очередь данная страна взамен отгружает такой же объем нефти из своих южных портов в Персидском заливе покупателям РК.
"Пока эти операции временно приостановлены, но они имеют большой потенциал в части диверсификации нефтяных поставок. При фактическом экспорте нефти Казахстана в 2025 году около 1,4 млн баррелей техническая пропускная способность своп операции через Иран оценивается в 300-500 тыс. баррелей в сутки. В случае снятия санкционных ограничений Иран может служить важной альтернативной транспортной артерией по диверсификации поставок нефти и газа", – добавил он.
Вместе с тем, по словам Р. Абдрахманова, существуют операционные риски сбоев по транспортным маршрутам и расчетам при торговле со странами Ближнего Востока.
"Основная проблема – не физическое закрытие маршрутов, а удорожание логистики и финансовых расчетов. Уже сейчас на фоне напряженности растут страховые премии для судоходства, увеличиваются ставки фрахта, а банки ужесточают комплаенс и проверки платежей по операциям, связанным с регионом. Это может замедлять расчеты и повышать стоимость торговли, даже если сами маршруты формально остаются открытыми", – пояснил собеседник LS.
Наиболее чувствительным звеном, по словам эксперта, является морская логистика, поскольку через Ормузский пролив проходит примерно 20% мировых поставок СПГ и приблизительно треть мировых морских поставок нефти – около 13 млн баррелей в сутки. До эскалации конфликта через пролив ежедневно проходило 200-300 судов, поэтому даже частичные ограничения судоходства сразу отражаются на страховании и стоимости перевозок.
На взгляд экономиста, текущая геополитическая ситуация может привести к перераспределению торговых потоков, и эффект для Казахстана может быть как положительным, так и отрицательным.
С одной стороны, рост напряженности на Ближнем Востоке повышает неопределенность для инвесторов и может замедлять торговлю с регионом из-за удорожания логистики, страхования и финансовых расчетов. Это особенно чувствительно для проектов в капиталоемких секторах – энергетике, инфраструктуре и добыче сырья, где инвестиционные решения сильно зависят от геополитических рисков.
"С другой стороны, нестабильность традиционных маршрутов может усилить интерес к альтернативным транспортным коридорам через Центральную Азию. В таком случае Казахстан получает шанс усилить свою роль транзитного узла между Европой и Азией", – считает эксперт.
Он отмечает, что в последние годы растет значение Транскаспийского международного транспортного маршрута (среднего коридора), который проходит через Казахстан, Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию и позволяет обходить зоны повышенных геополитических рисков.
По мнению Р. Абдрахманова, скорее всего, в ближайшие месяцы часть поставок может временно сократиться из-за удорожания логистики, роста страховых ставок для судоходства и более жестких банковских проверок платежей. Это особенно чувствительно как для зерновых поставок через Каспий, так и для других товаров, которыми обе страны торгуют. В частности, Казахстан закупает у Ирана плодоовощную продукцию, строительные материалы, битум и нефтехимическую продукцию. Помимо этого, пластмассу и некоторые виды промышленного оборудования. Иран импортирует из Казахстана, прежде всего, аграрную продукцию и сырьевые товары.
"Однако полностью торговля не остановится. Обе страны сохраняют взаимный интерес: Ирану необходимо импортное зерно и другая аграрная продукция из Каспийского региона, а Казахстан заинтересован в диверсификации экспортных поставок, прежде всего зерна, масличных культур и металлопродукции. А также в доступе к южным транспортным маршрутам и портам Персидского залива для выхода на рынки Ближнего Востока и Южной Азии", – напомнил он.
Поэтому базовый сценарий, по мнению аналитика, – это частичная адаптация торговли.
"Поставки будут продолжаться. Но с более сложной логистикой, возможным перераспределением маршрутов через Каспий и Центральную Азию и более осторожными финансовыми расчетами. В результате объемы торговли могут временно снизиться. Однако системного разрыва экономических связей между странами ожидать не стоит", – заключил спикер.
В условиях обострения отношений на Ближнем Востоке LS писал, как складывались торговые отношения между Казахстаном и Ираном в 2025 году.
Также эксперт рассказал, какие товары подорожают из-за конфликта на Ближнем Востоке.
