Казахстан может столкнуться с массовым закрытием ТОО, работающих на общеустановленном режиме, уже в начале 2027 года. Об этом в интервью LS рассказал предприниматель и эксперт Максим Барышев. По его мнению, возможный рост числа банкротств будет связан с налоговыми изменениями, высокой долговой нагрузкой и запретом на вычеты по B2B-сделкам с компаниями, применяющими упрощенный режим.
– Вы не исключаете, что уже в начале следующего года в стране может начаться массовое закрытие компаний, работающих на общеустановленном режиме?
– Я думаю, это может начаться уже с февраля 2027 года. И далее март, апрель, май – это месяцы, в которых будут очень большие риски по закрытию предприятий на общеустановленном режиме. Здесь надо всем быть внимательнее, чтобы постараться не допустить массового банкротства.
На мой взгляд, лучше сохранить действующее предприятие, чем открыть три новых. У нас, соответственно, пока и действующие закрываются, и новые не открываются.
– В Казахстане за первые полгода ухудшился ссудный портфель МСБ. Есть ли риск, что данная тенденция продолжится?
– Да, на 40% увеличиваются плохие кредиты. Мы об этом предупреждали, что первыми пострадают от экономической реформы именно те предприниматели, которые имеют в своем арсенале долги перед банками. И сейчас мы наблюдаем ровно эту картину.
Дело в том, что просрочки идут по причине того, что экономика начинает ухудшаться, снижается деловая активность и объемы купли-продажи.
Дальше есть два варианта развития. Первый – это реструктуризация займов и диалоговое взаимодействие с банками. Второй – это банкротство предпринимателей, если они не смогут справиться со своими долговыми обязательствами. И оба эти варианта для экономики Казахстана являются плохими.
Но здесь я хочу обратить внимание не только на 2026 год. Если будет запрет на вычеты по B2B-сделкам с компаниями на упрощенном режиме у предприятий на общеустановленном режиме, то в следующем году примерно с февраля мы увидим и увеличение банкротств предприятий на ОУР, потому что они не смогут взять на вычеты законные сделки, которые были в этом году. Соответственно, со всех этих сделок у ТОО на ОУР будет необходимость выплачивать 20% корпоративного подоходного налога. И эти ТОО, скорее всего, не смогут в моменте просчитать экономическую эффективность этих сделок, а также налоговые последствия.
Поэтому в настоящий момент хочу обратить внимание и наших законотворцев, и предпринимателей на то, какие сделки у вас есть с ИП и предприятиями на упрощенке, и иметь в виду, что нужно заложить 20% КПН для уплаты в следующем году после сдачи годового отчета.
– Ранее вы прогнозировали закрытие до 300 тыс. предприятий. Сейчас, спустя восемь месяцев после начала действия нового Налогового кодекса, сохраняется ли ваш прогноз и в какие сроки?
– В настоящий момент порядка 200 тыс. предпринимателей, которые работали в прошлом году, уже приостановили свою работу.
Но я хочу обратить внимание еще на то, что существуют так называемые брошенные предприятия, которые зарегистрированы, но не сдают отчеты и не платят никаких налогов. Я считаю, что нужно обратить внимание также на этот пласт, и если мы посчитаем вместе с ними, то предпринимательской активности у нас получится гораздо меньше, чем заявляет Миннацэкономики. Я думаю, что к концу года придем к цифре в 300 тыс. предприятий, которые приостановили свою деятельность.
– В апреле вы говорили о сокращении числа ИП на 126 тыс. Что произошло с этим показателем к августу и сколько из этих предпринимателей действительно прекратили деятельность?
– На сегодня приостановили или закрыли больше 150 тыс. ИП. Дело в том, что в настоящий момент можно по закону не закрывать предприятие, а просто не сдавать форму налоговой отчетности – и они будут считаться недействующими.
Я думаю, это сделано намеренно со стороны министерства финансов и Миннацэкономики, чтобы не портить статистику. К сожалению, в настоящий момент у нас нет открытых достоверных данных о тех предпринимателях, которые закрылись, обанкротились и так далее. При этом я считаю, что предпринимателей, которые перестали платить налоги и сдают отчетность, можно считать деструктивными и неработающими.
Поэтому в следующие отчеты для Курултая от правительства я попрошу, чтобы эти данные включали, чтобы мы как граждане РК обладали достоверными сведениями.
– Вы сказали про 150 тыс. ИП – это официальные данные? То есть вы думаете, что их на самом деле больше, учитывая бесхозные ИП?
– Да, я думаю, их гораздо больше. Дело в том, что у нас открыть ИП довольно-таки просто, в приложении банка можно это сделать за час. Открыть ТОО немного сложнее, но за сутки делается.
Но дальше предприниматели уже сталкиваются с налоговой реальностью. А я отношу Казахстан к развивающимся странам, где высокое налоговое бремя. Предприниматели сталкиваются с ним и потом просто бросают ИП или ТОО, не закрывая.
– По вашим данным, насколько сократилась прибыль МСБ и ИП с начала года?
– Прибыль, я считаю, выглядит как реальные деньги, которые предприниматель выводит себе через дивиденды. Или же ИП выводит себе на карточку физлица.
Но налоговики видят это по-другому. Они считают чистую прибыль предприятия после уплаты КПН. Это две разные вещи.
Так вот, по моей статистике, чистая прибыль, которую получили люди в виде дивидендов или заработка ИП, сократилась в настоящий момент не только из-за снижения экономической активности, но и за счет того, что в этом году ввели дополнительное налогообложение. Например, ИПН в этом году уже облагается чистая прибыль. ИПН на дивиденды составляет 5% при сумме до 1 млрд теңге. Свыше 1 млрд теңге чистая прибыль облагается КПН по ставке 15%.
Даже чтобы получить свои заработанные деньги, необходимо их обложить налогом. Таким образом, денег становится меньше у честных предпринимателей. И в следующем году мы увидим результат этого, люди начнут меньше тратить. Это может привести к замедлению экономики и снижению предпринимательской активности у нас в стране.
– Какие налоговые новшества, по-вашему, сильнее отражаются на бизнес-сообществе?
– Я считаю, что сейчас самая большая проблема для малого и среднего бизнеса – это запрет вычетов B2B с упрощенным режимом.
Второй минус – это высокая нагрузка на фонды оплаты труда. Мы считали: больше 41% от официальной зарплаты нужно будет заплатить в разные фонды и бюджет. Всего семь разных платежей. И в этот же момент внутри Казахстана существует аналог трудоустройства – это самозанятые, где нагрузка составляет всего 4%, то есть в 10 раз меньше, чем официально трудоустроенные.
Здесь есть вторая составляющая. Я смотрю, что многие предприятия, у которых большие коллективы, стремятся переоформить людей как самозанятых. Не потому что это снижает нагрузку для предпринимателя, а из-за того, что это увеличивает возможность платить больше человеку.
Третье, о чем я хочу сказать, – это НДС, который сейчас у нас составляет 16%, повышение было на 33%. Это же покупательская способность каждого гражданина, она уменьшается именно на ставку НДС, потому что это косвенный налог, его платит каждый человек при покупке.
Здесь Казахстан часто сравнивают со странами ОЭСР, развитыми странами, и говорят, что там средняя нагрузка – около 20%. Хотя Казахстан далек от стран ОЭСР по параметрам ВВП на душу населения. У нас это в среднем $15 тыс. в год, а в странах ОЭСР – как минимум в два раза выше.
Кстати, по НДС. Есть страны с развитой экономикой, такие как США, Япония, где НДС отсутствует. Там есть другая система налогообложения. И есть Китай, где НДС составляет 13%.
А также мне нравится сравнивать Казахстан со Швейцарией, где НДС 9%. Казахстан похож на Швейцарию по количеству населения и отсутствию прямого доступа к океану, а также по развитости банковского сектора. Поэтому я считаю, что необходимо брать примеры лучших стран в мире и следовать им.
Также я считаю, что развитие экономики начинается не в кабинете министров, оно связано с каждым предпринимателем и сотрудником. Именно предпринимательское чутье и желание расти связано с развитием экономики всей страны.
– Если ничего не менять в налоговом законодательстве до следующего года, сколько предприятий, рабочих мест и инвестиций Казахстан может потерять?
– Дело в том, что если мы ничего не поменяем до 2027 года, то Казахстан может потерять внутренние инвестиции, веру в будущее предпринимательство.
Страна уже сейчас начала терять иностранные инвестиции. В 2025 году мы увидели тенденцию того, что приток иностранных инвестиций меньше, чем отток. Иностранцы забирают свои деньги, выводят их.
В 2026 году у меня пока нет данных, но я думаю, этот тренд может повториться и усугубиться. Мы эти тренды видим. Иностранные инвесторы смотрят на страну в целом и прогнозируют на 10-20 лет вперед. И это для нас, экономистов, как лакмусовая бумажка. Если иностранные инвесторы вкладываются в Казахстан, это хорошо. Но лучше, когда наши местные инвесторы вкладываются в развитие своего производства, в покупку основных средств. Тогда происходит рост экономики. Когда наши граждане верят в нашу страну, тогда и иностранцы будут верить.
– По вашим ожиданиям, в какую сторону будет идти данный тренд в дальнейшем?
– У нас будет тенденция по сокращению официально нанятых сотрудников. Сейчас официально трудоустроенных граждан, которые работают выше девяти месяцев в году, всего у нас 2,5 млн человек. То есть это всего четверть от всех трудоспособных граждан. Получается очень большой перекос. А дальше это будет только усугубляться.
По моему мнению, здесь необходимо проработать снижение количества налогов и других обязательных платежей в бюджет и внебюджетные фонды с зарплаты. И тогда мы можем увеличить количество официальных рабочих мест. А в настоящий момент я вижу, что много сотрудников увольняют.
Я еще хочу обратить внимание на следующий момент: есть так называемый Tone of voice – это тон и темы, на которые разговаривают предприниматели внутри Казахстана. У нас они говорят о том, как бы сохранить бизнес, выйти из кассовых разрывов и удержаться на плаву. А у предпринимателей из развитых стран Tone of voice – про развитие бизнеса, выход на внешние рынки и т.д.
Сейчас я вижу, что Казахстан по так называемому Tone of voice находится в стагнации.
