Казахстанскому бизнесу не стоит спешить с релокацией в другие страны. Специально для LS управляющий директор AERC Евгения Пак сравнила налоговую политику Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и России.
Низкие ставки работают не для всех
Так, в Узбекистане ставка КПН составляет 15%, в Кыргызстане – 10%, в Казахстане – 20% (при этом для банков и игорного бизнеса введена повышенная ставка 25%). В России с начала 2026 года ставка налога на прибыль (аналог КПН) составляет 25%.
По НДС различия еще более заметны. Если в Казахстане ставка повышена до 16%, то в России – до 22% (ранее 20%). А вот в Узбекистане и Кыргызстане НДС сохраняется на уровне 12%.
"Формально, если сравнивать исключительно базовые ставки налогов (ставки без льгот), именно Кыргызстан выглядит наиболее низконалоговой юрисдикцией. Однако сопоставление условий для бизнеса исключительно по ставкам налогов – это как сравнение банков только по логотипу", – подчеркивает Е. Пак.
Управляющий директор AERC отметила, что для предпринимателей важны не только параметры, зафиксированные в Налоговом кодексе, но и качество администрирования, предсказуемость правил, стоимость легальной занятости (налоги и взносы на фонд оплаты труда), частота проверок, а также практика возвратов и вычетов.
"В этом смысле налоговая конкуренция между странами действительно существует, но она реализуется не через базовые налоговые ставки для всех, а через специальные режимы, институциональные условия и совокупную стоимость ведения бизнеса. Поэтому, если отвечать максимально прагматично, то в 2026 году привлекательность стран с точки зрения фискального законодательства зависит от типа предпринимательства: для компаний, которым важны масштаб рынка, предсказуемость и институциональная устойчивость, Казахстан по-прежнему часто оказывается наиболее сбалансированным вариантом даже при росте НДС", – пояснила Е. Пак.
После чего напомнила, что особенную роль играет масштаб рынков и, как следствие, платежеспособного спроса.
"ВВП Узбекистана в долларовом выражении все еще примерно вдвое меньше ВВП Казахстана, поэтому для части бизнеса доступная ниша там объективно может оказаться слишком узкой. Хотя для компаний с высокой мобильностью масштабы рынка не ограничены границами страны (услуги, часть IT, торговые посредники), из-за чего Узбекистан и Кыргызстан могут выглядеть привлекательнее по ставкам и режимам, но это преимущество необходимо соотносить еще и с кадровыми ограничениями и регуляторными рисками", – добавила экономист.
Что касается России, то Е. Пак отмечает, что в 2026 году эту страну становится все сложнее рассматривать как конкурентную юрисдикцию для привлечения нового бизнеса. По ее словам, РФ последовательно повышает налоговые ставки, сокращает льготы и усиливает фискальное давление, что в совокупности ухудшает условия ведения предпринимательской деятельности.
Массовый переезд казахстанских компаний – миф
В то же время, считает эксперт, тезис о массовом перетоке казахстанского бизнеса в соседние страны сегодня заметно переоценен.
"Реальные переезды происходят лишь в тех случаях, когда компания способна перенести не только юридическую регистрацию, но и центр управления, персонал, операционные процессы и экономические риски. Поэтому, скорее, стоит ожидать точечных кейсов – это, прежде всего, сегменты с низкой стоимостью комплаенса, где проще перестроить цепочки и где клиентская база не жестко привязана к территории (онлайн-услуги, консалтинг, часть IT). И тут да, специальные режимы действительно предусмотрены в Узбекистане: на 2026 год заявлено, что ИП и самозанятые с оборотом до 1 млрд сум будут платить только 1% с оборота, что делает малый сегмент особенно конкурентным по налогам. В Кыргызстане широко используются упрощенные режимы, где налог может считаться от оборота по пониженным ставкам", – рассказала Е. Пак.
Однако, подчеркнула экономист, во всех соседних странах специальные режимы, как и в Казахстане, сопровождаются определенными условиями – ограничениями по видам деятельности, порогам оборота, а также требованиями к учету и отчетности.
"Именно эти условия часто определяют, будет ли налоговая экономия реальной или она будет нивелирована дополнительными рисками и транзакционными издержками. Показательно, что, например, порог постановки на НДС в Узбекистане сейчас составляет 1 млрд сум (около 42 млн тенге), что сопоставимо с действующим порогом в Казахстане (43 млн тенге)", – пояснила собеседница.
При этом, если рассмотреть нагрузку на ФОТ, именно тут бизнес часто ожидает сюрприз, напомнила Е. Пак: дело в том, что итоговая стоимость сотрудника определяется не только ИПН/НДФЛ, но и обязательными взносами/отчислениями работ.
"Тут у Казахстана ставка соцналога с 2026 года снижена с 11% до 6%, а у Узбекистана, например, ставка СН – 12%. Однако при этом в Казахстане выросла ставка обязательных пенсионных взносов работодателя до 3,5%. Но увеличен базовый налоговый вычет из ИПН с 14 МРП до 30 МРП. Как в итоге изменилась совокупная нагрузка на ФОТ – отдельный вопрос: зависит от типа бизнеса, возможностей использования тех или иных льгот и вычетов", – добавила она.
По ее словам, ответ на вопрос, где дешевле нанимать сотрудников, не является однозначным. Если ориентироваться исключительно на формальные ставки и стоимость рабочей силы, Узбекистан и Кыргызстан действительно выглядят более привлекательными, в том числе из-за более низкого уровня оплаты труда по сравнению с Россией и Казахстаном.
"Но здесь возникает следующий практический вопрос – доступность квалифицированных кадров, то есть найдет ли предприниматель в новых юрисдикциях необходимых экспертов. Если нет, то придется переносить не просто бизнес, а персонал, а это уже совершенно другие издержки, если только это не сфера тех услуг, которые не привязаны к работе специалистов", – заметила Е. Пак.
Формальный переезд повышает налоговые риски
Собеседница также оценила риски двойного налогообложения, отметив, что в целом они управляемы благодаря действующим между странами региона соглашениям. Однако на практике эффективность этих механизмов зависит от конкретных обстоятельств: подтверждения налогового резидентства, статуса фактического получателя дохода (beneficial owner), наличия постоянного представительства и других факторов.
"Поэтому при трансграничной структуре риски чаще возникают не из-за отсутствия соглашений между странами, а из-за того, что компания формально переехала. При этом фактически управление/деятельность остались в прежней юрисдикции, и в этом случае появляется спор о резидентстве, постоянном представительстве и праве на льготы. И это как раз прямые риски, издержки переноса бизнеса, ввиду чего я и считаю, что тезисы о массовом переезде бизнеса из Казахстана преувеличены: далеко не каждая компания может позволить себе такой шаг", – подчеркнула она.
Комментируя успешные примеры переезда российского бизнеса в Кыргызстан и Узбекистан, Е. Пак отметила, что они обусловлены не только налоговыми факторами, но и дефицитом кадров, снижением платежеспособного спроса и ниш внутри самой России, санкционными ограничениями и сложностями ведения любого трансграничного бизнеса на территории РФ.
В случае Казахстана ситуация, по словам эксперта, иная. Повышение налогов является болезненным процессом, а новый кодекс дополнительно усложняет ведение деятельности, прежде всего для B2B-сектора. Вместе с тем условия в соседних странах, если учитывать не только налоговые ставки, но и размеры рынков, кадровый потенциал и институциональную среду, остаются привлекательными далеко не для всех компаний.
Кроме того, Е. Пак напомнила, что 16 октября 2025 года в Казахстане в срочном порядке были приняты налоговые послабления, включая сокращение перечня запрещенных видов деятельности, а также отмену камерального контроля и проверок для малого и микробизнеса с 1 января этого года. С одной стороны, это стало признанием того, что часть ранее принятых решений оказалась поспешной. С другой – продемонстрировало готовность правительства корректировать ход реформ.
"В этих условиях для многих компаний может оказаться более рациональным сначала попытаться адаптироваться к новым фискальным правилам в Казахстане и дождаться возможной корректировки отдельных норм, прежде чем спешно рассматривать переход в альтернативные юрисдикции", – резюмировала Е. Пак.
