На этой неделе цена нефти спустилась до $37,7, реализовав сценарий, ранее считавшийся маловероятным. Теперь предполагается, что цена и дальше будет снижаться. Понятно, что будет очень больно, но вопрос лишь в том, насколько и как долго. Но обо всем по порядку:
1. Согласно данным IEA, во II квартале 2015 года добыча нефти превысила спрос на 2,3 млн баррелей в день (мбд). В III квартале спрос немного догнал добычу, и разница упала до 1,6 мбд. В IV квартале, скорее всего, разница сократится до 1,5 мбд, но цена нефти все равно стремится вниз. Этому способствует три фактора: ожидаемые поставки иранской нефти в объеме 1-1,5 мбд, возможное падение спроса и продолжение роста добычи в I-II кварталах 2016 года, и вероятность того, что декабрьское повышение ставки ФРС будет не разовым событием. Если все это реализуется, то в ближайшие квартал-два мы увидим цену около $30 и ниже.
2. Однако, в противовес играет тоже три фактора. Во-первых, те же самые поставки иранской нефти могут оказаться ниже заявленных цифр. Во-вторых, это себестоимость добычи, которая больше видит цену в пределах $50-60, иначе сильно режутся текущие затраты (opex) и инвестиции (capex). И, наконец, риск эскалации ситуации на Ближнем Востоке, особенно в зонах транспортировки добычи.
3. Вместе с тем, есть еще два долгосрочных фактора, противоположных по влиянию на цену. Первый говорит в пользу падения, что в 2016 году мировая экономики может замедлиться из-за ухудшения ситуации в крупных страных - за последний год темпы роста мировой экономики пересматривались 4 раза в сторону понижения (в первую очередь из-за Китая и развивающихся стран), плюс в США за последние 7 лет почти 100% прироста занятости в период восстановления кризиса пришлось на сырьевой сектор. Это может привести к тому, что цена нефть обретет дополнительный потенциал снижения либо, как минимум, их сохранения на уровне в $30 в 2017-2018 годах. Второй фактор говорит, что урезание инвестиций в разведку, которое наблюдается за последний год, продолжится, и уже в 2016 году начнет давать эффект - добыча прекратит расти, и уже к концу года разница между добыче и спросом сократится до 0,6 мбд. А если начнется сокращение добычи, скажем, в 2017 году, то в какой-то момент спрос превысит добычу, и это приведет к тому, что в 2017 году цены вырастут до $60-80, и поднимутся выше $100 в 2018 году.
4. Так как факторов слишком много, непонятно, какой из них выиграет, но пока основной сценарий говорит, что 2016 год будет дном экономического кризиса, после чего с 2017 года начнется восстановление. Негативный сценарий говорит, что "дно" растянется и на 2017 год. В целом, цена нефти в $30 и ниже несет брутальные последствия как для российской экономики, так и для нашей (помимо цены на нефти мы еще косвенно пострадаем от ухудшения ситуации в России). В обеих странах очень малое количество предприятий имеет себестоимость ниже $30, и почти нет месторождений с себестоимостью ниже $25. Причем у нас себестоимость выше, да и в целом зависимость экономики от нефтянки тоже выше - доля сырьевого сектора в ВВП оценивается в 20%, а вместе со смежными секторами около 30-40%. Не будут расписывать детали столь болезнной ситуации, но доходная часть бюджета упадет достаточно сильно, особенно на фоне вынужденной (и правильной) привязки налоговой нагрузки к цене на нефть (например, через рентный налог). На фоне этого, насколько надо уронить тенге, чтобы сохранить доходность часть в тенговом выражении настолько, чтобы выполнить социальные обязательства?
5. Еще до падения цены нефти ниже $40, ожидания по курса тенге сложились в пределах 350-360 тенге (даже несколько превозмогая возможности "паритета 1 к 5" - этот дурацкий и вредный в долгосрочном плане аргумент зажил самостоятельной жизнью). Сейчас рубль упал до 70, а при $30 за баррель может опуститься и до 80. При панике рубль может скакнуть и до 100, но в этом году Центробанк России действует очень корректно (благодаря зампреду Тулину), поэтому вероятность скачка минимальная. Но даже при 80 ожидания по курсу тенге сместятся к 400 тенге за доллар.
6. Интересно то, что при цене $30 девальвация не поможет уже и сырьевому сектору, ибо импорт и валютные займы примерно равны валютным доходам. А ведь есть еще и другие расходы. Ухудшится положение и финансовой системе, даже у тех финструктур, кто раньше требовал девальвацию - сейчас все ждут ухудшения ссудного портфеля из-за уже состоявшейся девальвации, а теперь к этому добавится еще две проблемы: теперь сырьевые компании не смогут быть источником ликвидности, плюс рост плохих кредитов усилится еще сильнее.
В целом, можно сказать, что мы вступаем в зону турбулентности. Как в этой ситуации может реагировать система госуправления, в том числе Нацбанк, поговорим во второй части.
Олжас Худайбергенов,
директор Центра макроэкономических исследований.
